IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Участие в съёмках Первого канала
Рамень
сообщение 19.8.2011, 16:47
Сообщение #1


Разжалованный в Срединный Мир
*************

Группа: Действительный участник
Сообщений: 750
Регистрация: 27.2.2008
Из: NCA
Пользователь №: 8



Совместно с профессором филологии О.О.Столяровым (профессиональным блоковедом) и парапсихологом Рушаном Симбатуллиным участвовали в съёмках сюжета о восстановленной усадьбе А.А.Блока Шахматово по теме "Мистика усадьбы Блока", а также на пленэре: о близлежащем озере Бездонное.
Во время съёмок проводили ряд исследований методами даузинга, а также с использованием датчика СВЧ-излучений и высотометра-альтиметра (Гаврилов знает - у него такой же, так что о достоверности не судите строго). Однако мнение у меня таково: если народу чего-то хочется, ему надо это дать. Иначе сам возьмёт. Поэтому лучше дам я, чем какой-нибудь другой дурак.
Работа с рамками показала наличие поздемного источника с шириной потока около полутора метров, глубиной залегания пять метров, и завершение источника - в кустах с жирной листвой внизу склона, на вершине которого располагается усадьба (там же обнаружено заболоченное пятно с единичными камышами).
Однако при изменении формы вопроса на "Обозначить место с наибольшим положительным эмоциональным ответом для семьи Блока-Бекетова" рамки показали с предельной чёткостью границы старой дороги, по которой семейство Бекетовых-Блоков регулярно приезжало в свою усадьбу (на дачу).
Причём, положительный ответ давался как на границы дороги, так и на места расположения отдельных деревьев берёзовой аллеи, которых ныне не существует и они на других местах заменены молодыми берёзками.
Нарастание интенсивности ответа возрастало при приближении к воротам усадьбы.
В самой усадьбе рамки указали на 95-летний серебристый тополь, который при Блоке был ещё ростком, а сегодня вырос в сногсшибательное дерево с бутылкообразным стволом и совершенно потрясающими серебряными листьями. Причём, интенсивность положительного ответа создавало НЕ место, а само растение.
В доме на первом этаже обратила на себя внимание почерневшая от времени икона, единственная, что пережила пожар 1921 года. От неё просто тянуло гарью и дымом. Запах был совершенно отчётливый. Расписные блюдца, принадлежавшие семеству Блоков, излучали радостное зеленоватого оттенка отношение - им было радостно, что они на виду у посетителей и играют важную роль в экспозиции.
На втором этаже мы также провели ряд исследований, в том числе и под взглядом телекамеры.
В кабинете было всего три предмета, имеющих для нас наибольшее значение по нашей теме: бамбуковая этажерка из этой усадьбы, сохранившаяся после пожара, шкаф, привезённый из Питера и находившийся в квартире Блока, а также наволочка с вышитыми старинными балканскими знаками.
Уже имея представление, что и как надо искать, я начал обследование объектов по отношению к ним со стороны Бекетовых и Блоков.
Наиболее положительный и благоприятный отклик дала наволочка. Видимо ей пользовались чаще всего и с большим удовольствием.
Следующим, имеющим большое значение объектом стал камень чашечник при въезде в усадьбу. Сначала он показался нам декорацией, сделанной из бетона, однако при ближайшем рассммотрении это был огромный кремень-чашечник с двумя чашами-рукавами, куда рука заходит по локоть. Откуда взялся этот камень спросить было уже некого.
Следущим интереснымм объектом стало озеро Бездонное.
Но это уже несколько другая история.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Рамень
сообщение 19.8.2011, 22:10
Сообщение #2


Разжалованный в Срединный Мир
*************

Группа: Действительный участник
Сообщений: 750
Регистрация: 27.2.2008
Из: NCA
Пользователь №: 8



Этот огромный камень весом около 10 тонн расположен на поляне перед усадьбой, его называют «Блоковский валун». Установили его здесь летом 1969 года.
Известен под именем святого камня, перевезенного сюда из деревни Осинки Станиславом Лесневским
Место встреч любителей поэзии, где читают стихи Александра Блока, а также собственные произведения.
Откуда взялся и как привозили этот камень см:

В.А.Солоухин "Время собирать камни"

"... Лесневский вслед за Молчановым, Глазуновым и Десятниковым тоже пробрался в Шахматово, в Тараканово, в Боблово, в Солнечногорск (бывшее село Солнечная Гора), но в отличие от предыдущих посетителей начал активно действовать. С конца 1968 года он собирает подписи под письмом и 23 июля 1969 года это письмо публикует в «Литературной газете». Вот это письмо вместе с подписями под ним. Называется оно почти так же, как и статья Глазунова: «Здесь жил Александр Блок».

«Есть заповедные края, которые в памяти народной слились с именами, составляющими гордость отечественной литературы. Михайловское, Ясная Поляна, Спасское Лутовиново, Карабиха, Мелихово, Мураново, Константиново… Эти и другие памятные уголки Родины вызывают в воображении дорогие каждому из нас картины, не померкшие от времени. Литературно мемориальные дома музеи, усадьбы музеи – это ведь не только памятники прошлого, но и живые очаги сегодняшней культуры. Достаточно известно, как много делается у нас для их сбережения.

Тем очевиднее, в каком большом долгу оказались все мы перед славными местами, неотделимыми от имени великого русского поэта, одного из выдающихся зачинателей советской литературы Александра Александровича Блока. Мы полагаем, что следует продумать вопрос о возможности создания музеев Блока в Ленинграде и Подмосковье – в местах, связанных с жизнью и творчеством поэта… В поэтическое сознание Блока вошли впечатления, навеянные подмосковной усадьбой Шахматово, близлежащими селами Гудино, Тараканово, Боблово с их чудесными окрестностями. Именно здесь, в Шахматове, на месте бывшей усадьбы или близ нее, мог бы возникнуть подмосковный музей Блока. Блоковские места желательно было бы объявить заповедными, охраняемыми, мемориальными…

Увековечение памяти великого поэта – патриотический долг».

Письмо подписали. М. Аникушин, Р. Гамзатов, С. Коненков, А. Прокофьев, С. Рихтер, Г. Свиридов, А. Твардовский, Г. Товстоногов, Г. Уланова, К Чуковский, Д. Шостакович.

Какое созвездие имен! Все до одного лауреаты Ленинской премии. Так что же, они сами, живущие к тому же в разных городах, собрались все вместе – и давай сочинять письмо? Ну, нет. Делается это так: инициатор сочиняет письмо и собирает подписи, дозваниваясь до желаемых деятелей культуры, ездит к ним на квартиры, на дачи. Они письмо читают и, если согласны с текстом, подписывают.

После публикации коллективного письма Станислав Лесневский выдал быструю, похожую на беглый огонь, серию статей в разных газетах.

«Чтоб были памятью хранимы» – «Московский комсомолец», 11 октября 1969 года.

«Память требует» – «Советская культура», 30 октября 1969 года.

«Веет строкой Блока» – «Литературная газета», 14 января 1970 года.

«Здесь должен быть заповедник» – «Литературная Россия», 6 марта 1970 года. Статья эта подписана П. Антокольским и Вл. Орловым, но организовал ее и прокомментировал Ст. Лесневский.

После этого возникла цепная реакция.

А. Левина. «Здравствуйте, Александр Блок!» (экскурсия по будущему заповеднику) – «Комсомольская правда», 19 июля 1970 года.

Г. Борина. «И вечный бой…» (заметки с выставки, посвященной 90 летию со дня рождения А. А. Блока) – «Знамя Октября». Солнечногорск. 29 августа 1970 года.

Ю. Дорохов. «День поэзии в Шахматове» – «Ленинское знамя», 11 августа 1970 года.

Названия дальнейших статей разных авторов: «В Шахматове», «Приглашаем в Шахматово», «Его Россия – наша Россия», «Голос шахматовских чтений», «В путь, открытый взорам», «Красотою сияет русская земля», «Я лучшей доли не искал», «Соловьиному саду – цвести», «Блоковские дали», «В семнадцати верстах от станции», «И вижу голубую даль», «И утвердилась с миром связь», «Поэзии немеркнущее пламя», «Беречь неповторимое», «Памяти нужно пристанище», «Они жили в Шахматове», «Звонкое слово поэта», «Сад Блока», «Встреча с Шахматовом», «Александр Блок. Звенья памяти»…

Одним словом – лавина статей, заметок, раздумий, призывов, взываний к лучшим чувствам, репортажей с места событий.

Но одними статьями ничего с места не сдвинешь Надо ходить, убеждать, писать бумаги, требовать, действовать.

Станислав Лесневский вошел в юбилейную Блоковскую комиссию (он же был инициатором ее создания) Московской писательской организации и теперь в горком, в райком, в роно, в облоно, в Министерство культуры – куда бы то ни было – приходил уже не как частное лицо, а как представитель юбилейной комиссии: приближалось тогда девяностолетие со дня рождения поэта. В 1971 году перед школой № 1 в Солнечногорске был установлен и торжественно открыт бюст Александра Блока. В этой школе, которая уже до этого носила имя Александра Блока, был и Блоковский уголок. Ну там несколько фотографий, несколько книг. Лесневскому пришла мысль развернуть большую фотовыставку о Блоке, и не в Солнечногорске, а ближе к Шахматову. В лесу, конечно, не развернешь. В ближайших деревеньках, в Осинках, например, тоже – негде. Нельзя же – в деревенской обитаемой избе. Лучше всего подходило Тараканово. Как раз освобождалось там здание сельской начальной школы. Школа была поставлена еще земством около 1900 года и выучила грамоте не одно поколение ребятишек. Эту школу знал и Александр Блок. К 1970 году обстановка с деревенскими детьми сложилась такая, что учить в школе стало некого. Картина общая для среднерусских областей: Тульской, Владимирской, Рязанской, Смоленской, Ярославской, Ивановской и других, и других. В каждой области закрывалось по нескольку десятков школ в год.

Закрылась школа и в Тараканове. Событие, вовсе не отрадное само по себе, оказалось как нельзя кстати для идеи развернуть фотовыставку. Выставку развернули. В солнечногорской газете появилась о ней статья.

«Каждый, кто недавно посетил ставшее знаменитым Шахматово, не мог не побывать на фотовыставке, посвященной А. Блоку… Выставка расположена в удивительно удачном месте, в скромном здании, на окраине деревни Тараканово, где раньше размещалась сельская школа. Александр Блок бывал здесь. И стало быть, выставка органично связана с именем великого поэта, с его жизнью и творчеством… В фотовыставку входит около 300 документов, копии сняты с оригиналов Пушкинского дома и музея Д. И. Менделеева в Ленинграде, Литературного музея… Выставка, которую подготовила юбилейная Блоковская комиссия Московской писательской организации, помогает по настоящему понять и оценить творчество А. А. Блока, «Соприкосновенье с прекрасным очищает душу, а эти удивительные просторы вокруг заставляют подняться из самых глубин затаенному чувству любви к родине. Спасибо организаторам этой выставки». – Это одна из многочисленных записей в журнале отзывов… Выставка очень интересна, но очень жалко, что работает она последние дни. Писатель Лесневский уезжает в Москву, а замены ему пока не нашлось. И что будет с выставкой, неясно. Районный отдел культуры еще не решил ее судьбу. А ведь можно было бы сделать выставку постоянно действующей, разместив в помещении сельскую библиотеку и подготовив общественных экскурсоводов из числа работников культуры. Нельзя лишать родину Блока этой великолепной выставки».

Вышло все как по писаному. В бывшей школе разместили сельскую библиотеку, и выставка сделалась постоянной. Действует она и по сей день.

Но отдаленные рубежи вроде Солнечногорска и Тараканова, на которых удалось закрепиться, не могли удовлетворить фанатическое рвение патриота. Тараканово – это еще не Шахматово, а только подступы к нему. В самом же Шахматове только лес да поляна, нет там ни бюста около школы, как в Солнечногорске, ни фотовыставки, как в Тараканове. От дома не осталось и фундамента, даже признаков фундамента. Как же быть?

Они ходили по шахматовской поляне вдвоем – Станислав Лесневский и художник Юрий Васильев. Что делать? Что делать? Не за что зацепиться глазу. А ведь предполагается в августе (1970 г.), в первое воскресенье августа, провести здесь большой литературный праздник. Объявлено, приглашены люди из Москвы, из Солнечногорска, из сел и деревень. Пусть соберутся люди, пусть приедут писатели и поэты, пусть зазвучат слова о Блоке и стихи Блока, прекрасно. Но где, как? С какого места читать? Где разместиться публике? На месте бывшего дома непроходимые заросли: деревья, кусты, крапива. Поляна поодаль, но она безлика, неорганизованна. Представьте себе – соберутся люди, они будут искать хоть какую нибудь зацепку для глаза, для сознания, для сердца. Не пень же гнилой среди крапивы, не плакатик же на черенке: «Здесь рос тополь, который осенял блоковский дом»?

Юрий Васильев ходил ходил в задумчивости и вдруг просветлел лицом:

– Я нашел. Нужен камень.

– Какой камень? – не понял сперва Станислав художника.

– Большой, хороший. Точка опоры. Привезти откуда нибудь и положить на поляне. Камень – это нечто прочное, внушительное, незыблемое. Надо искать.

Первой мыслью было найти тот камень около Рунова, на котором Блок начал свою поэму «Возмездие». Это было бы просто великолепно. Стали расспрашивать местных жителей.

– Под Руновом? – размышлял спрошенный осинковский житель. – Под Руновом не знаю, а вот «Святой камень» есть. Но только не под Руновом, а около Праслова леса в овраге.

– Почему святой, что значит святой?

– Может, с неба упал. Или молились около него в старину, еще до церквей. Говорят, что растет…

– Кто растет?

– Камень. Век от веку больше делается. Проверить, конечно, нельзя, потому как один век живем… Но камень большой, огромный.

– Как нам его найти?

– Перейдете, значит, овсяное поле и держитесь края леса, потом будет овраг… Да нет, вам не найти. Пойдемте уж, покажу…

Камень оказался – всем камням камень. Он лежал на склоне оврага, заросшего лесом. Такие лесные овраги называются еще буераками, по крайней мере у нас, во Владимирской области. Трудно вообразить, чтобы в столь густом лесу с кустарником собирались вокруг камня люди в языческие времена, как о том догадывался осинковский мужик. Но и то верно, что в далекие времена здесь мог быть чистый склон, ровный, зеленый, обращенный к солнцу. Ландшафт меняется очень быстро. Вот Льва Толстого хоронили на чистом высоком месте с прекрасным видом во все стороны, а теперь могила его – в лесу. А и века то не прошло.

Обошли камень вокруг, оглядели, увидели, что боковая поверхность его изборождена глубокими складками, которые при известной доле воображения складывались в черты человеческого лица, словно камень лежал здесь на склоне оврага и век за веком о чем то мучительно думал.

– Десять – двенадцать тонн, – прикинул своим точным художническим глазом Юрий Васильев.

У Станислава мысль работала в практическом направлении.

– Не представляю, в какую организацию надо обращаться, чтобы перевезти этот камень в Шахматово. И сколько это будет стоить? И сколько времени они прокопаются? И кто нам даст деньги?

– Полная безнадега. Ни одна из организаций, которые я сейчас про себя вспоминаю, за такую работу не возьмется. Деньги – по безналичному расчету. Значит, нужны две организации. Одна – работать, другая – платить. Поиск таких организаций, переписка между ними, всяческие согласования и оформления, составление сметы, само производство работ будут тянуться неделями, если не месяцами. Ну в самом деле, кто, не Союз же писателей возьмет на себя перевозку этого камня? Надо еще доказать целесообразность его перевозки. Практический смысл. Ведь то, что мы надумали, – чистая лирика. Восстановление шахматовского дома пробить легче, чем этот камень. Нет, полная безнадега.

– Подожди. Помнишь, мы видели на Таракановском шоссе автокран? Они там производят какие то работы.

– Ну и что? Сейчас они бросят свою работу и поедут за десять километров тащить этот камень…

– Может, и поедут. Живые же люди. Если их там трое – десятку… Не обеднеем.

К вечеру того же дня камень (в нем оказалось действительно двенадцать тонн), покачиваясь на перенапряженной стреле автокрана, стронулся со своего многовекового места и поплыл вверх. Потом он совершил небольшое путешествие по полевой дороге и был бережно опущен на траву, на мелкие летние цветочки, на склоне покатой, похожей на амфитеатр поляны. Молились около него язычники или нет, предназначалось ему с этого дня служить подножием для поэтов и для всех, кто захотел бы сказать о Блоке, прочитать стихи о Блоке или прочитать самого Блока. «Святой камень» становился блоковским, Шахматовским камнем, камнем памяти и поэзии.

Неизвестно, сколько веков (тысячелетий?) пролежал он на склоне лесного оврага, на своем изначальном месте, неизвестно, сколько времени предстоит лежать ему здесь и не случится ли на каком нибудь новом, отдаленнейшем витке истории, что вместо языческого капища, вместо блоковской памяти, он будет обозначать что нибудь новое, третье, что мы пока не можем вообразить, как наивные язычники не могли вообразить сегодняшнего его предназначения.

Стихию удалось раскачать. 9 августа 1970 года автобусы и автомашины потянулись по Таракановскому шоссе. От села Тараканова по тропинкам и лесным дорогам (около трех километров) потянулись уж не машины, оставшиеся в Тараканове, но вереницы ярко, празднично одетых людей. Жители Солнечногорска, Клина, Зеленограда, окрестных деревень, москвичи – наконец несколько тысяч человек впервые собрались на том месте, где стоял дом Александра Блока. Из местных жителей было много ребятишек, детей разного возраста, что же касается горожан, то преобладали женщины, как и на поэтических вечерах, в театрах (как и в церквах, между прочим), в концертных залах, в консерватории. Почему то женщины во всех подобных случаях оказываются активнее (духовнее?) мужчин.

Итак, собрались тысячи людей. Вокруг чего же было бы им там завихряться, рассаживаться, если бы не лежало на поляне большого, видом своим уж похожего на монумент или во всяком случае на заложенный монумент, камня?"
http://www.litportal.ru/genre8/author5678/.../book27330.html
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
2 чел. читают эту тему (гостей: 2, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 21.7.2019, 20:22